мотней трясет. Воздвигли ведь на место. И меня, старика, втравили. Бригадирила ведь. Вакулированные жали. Все в работе, день и ночь. Мать, вон, без ног осталась. Попро-стыла, должно быть. Ревматизма расходилась. Вот и думали мы со старухой — к себе бы перетянуть Ленку-то. Прошлый раз говорил: иди, мол, к нам. Жить-то хоть у своих будешь, и трудодни бы не мешали нам. А вот не соглашается. Я, мол, уж, тятя-батя, отрезанный ломоть...
—  Ломоть-то оно, конечно, отрезанный, но ведь и нас бы поддержать надо, — согласилась Анисья и опять с тревогой взглянула на подвязанную руку сына, — Русановские-то шибко запрягли. Верно старик говорит! ни днем, ни ночью покою нет.